Юлия Джима про прошедший сезон и планах на будущее

Знаменитая украинская биатлонистка Юлия Джима прокомментировала результаты прошедшего сезона для себя и поделилась планами на будущее:

– Минувшей весной команду возглавил Андрей Прокунин. В каком формате с ним работали?

– В мае он приезжал в Киев, и получилось так, что мы с ним пересеклись в Федерации биатлона. Тогда вот и пообщались первый раз. Он спрашивал, как я планирую работать перед сезоном, и все в этом духе. Я ему так в общих чертах рассказала о том, что было, почему я ушла из команды, почему я на самоподготовке. Тогда он сказал, что окей, работаем, но при одном условии, что если личные гонки я бегу, то в эстафеты попадаю только через отборы.  На летний мир я сразу отказалась ехать, потому что тогда у меня был немного другой график работы, и не было смысла ради этого спускаться с высоты. Такая же ситуация была и с первой эстафетой сезона. Мне Прокунин сказал: «Юля, ты же помнишь, как мы договаривались об отборах?». Я сказал, что да, все помню и понимаю. Потому, я уже объясняла, что я не отказывалась от этой эстафеты, так вышло, и мы друг друга поняли.

– То есть, от его ухода из команды тебе ни холодно, ни жарко?

– Ну, я же с ним не работала. Мы с ним так общались, решая какие-то сугубо деловые вопросы.

– Он тебе не предлагал вернуться в команду и работать под его руководством?

– Мы общались об этом в конце сезона, но я, честно признаюсь, сама еще не до конца знаю, какой у меня будет путь. Я ему так и сказала.

– Давай попробуем оценить твою работу за минувший сезон с Урошем по 10-бальной шкале.

– Даже не знаю, какую оценку тут можно поставить. Я считаю, что вся работа была сделана грамотно, но были разные причины каких-то минусов. Там болезнь, там где-то просто не вышло, там с лыжами не угадали. Функционально я себя намного лучше чувствовала, нежели это показывали мои места в протоколе. Это вот одна из сторон биатлона, в который ты максимально готов, но не можешь показать это в финишном створе в силу разных причин. Если так подводить итог, то мои места не совсем соответствовали моему состоянию.

– Слушай, а эта история с питанием в Эстерсунде. Это чушь какая-то или реально такое было?

– Ну, это бред полный. Я про такие темы вообще не разговариваю. Мне потом сам Урош сказал, что он такого не говорил. И я его понимаю в этой ситуации. К нему подходят пообщаться на русском языке, а он его не настолько классно знает. Могли его не так понять, или он мог что-то неправильно сказать. Тем более я такие темы вообще не обсуждаю, котлеты с картошкой, ну вы серьезно?

– По ходу сезона не было каких-то мыслей, что где-то что-то делается не так?

– Было такое. Я жалела, я злилась на себя, что согласилась бежать тогда в Нове Место. Меня почти все как-то уговаривали, что, мол, давай беги, это нужно.  Я тогда еще не до конца отошла от болезни, и тем самым, подсадила себя немного функционально. Потом тяжело было по ходу сезона уже выйти на уровень. Я думаю, что этап в Чехии нужно было пропускать.

– Если возвращаться назад, то Олимпиада в Сочи – самый приятный момент в твоей спортивной карьере?

– Да их, я думаю, не мало было. Но, наверное, вот эта эстафета все-таки самый приятный момент.

– Обычно олимпийские чемпионы довольно популярны и привлекательны для рекламодателей. У тебя после триумфа в той эстафете были какие-то рекламные предложения?

– Если честно, сразу тяжело вспомнить, но, по-моему, нет, ничего такого в тот год не было.

– За золото в Сочи тебе прилетело 125 тысяч долларов. Еще не забыла, как потратила этот кэш или может еще что-то осталось?

– Не-а, ничего не осталось, все потратила. Но вот так говорят про 125 тысяч долларов уверенно, но тут нужно вспомнить, в какой период времени мы попали, вследствие чего, эта сумма оказалась гораздо меньше. Нам же эти деньги отдавали частями. Получается, что мы потеряли кругленькую сумму из-за скачков курса, так как деньги получали в национальной валюте.

– Тогда же, после Олимпиады, сын Петра Порошенко, которого зовут Алексей, подарил тебе авто. И не какую-то левую тачку, а ЗАЗ Sens. Летом 2014 года ты говорила, что пока не садилась за его руль, так как у тебя попросту не было прав. Где сейчас эта машина и сдала ли ты уже на права?

– На права я уже сдала (смеется). Но машину решила поменять на велосипед. Вот как-то так.

– А сейчас ты на чем рассекаешь по городу, на велике?

– Да, но хочу купить себе самокат (смеется). Если честно, то просто боюсь в Киеве водить авто.

– Я уже прям вижу заголовок интервью – Юлия Джима: «Я хочу себе самокат»!

– (Смеется) Так а что, эти электрические самокаты реально крутые. На нем и по улице летать можно и в пробках стоять не надо.

– Вот если взять в сравнение ту команду, что была в Сочи в 2014 и ту, что была в Пхенчхане в 2018. Что изменилось? Что, возможно, пошло не так на последней Олимпиаде?

– Слушай, ну я же не тренер и глава федерации, чтобы так сравнивать. С моей стороны это будет, как минимум, некорректно. Я не могу говорить в таком ключе о команде, с которой я тренировалась.

– Насколько тяжело было в Южной Корее, когда обстановка в команде, мягко говоря, была не лучшей. Морально это очень давило во время гонок?

– Я думаю, и девочки, наверное, тебе это подтвердят, что больше давление было от того, что мы туда приехали в качестве олимпийских чемпионок. Тем более от биатлона в нашей стране все ждали даже не хороших результатов, а конкретно медалей. Конечно, это я сейчас о себе говорю, не уверена, у них были точно такие же чувства, но мои ощущения были вот такими.

– После той же Олимпиады в Корее Костя Андриюк в шоу «ТаТоТаке» заявил, что у тебя роман с Урошем Велепецем. Тогда наши СМИ быстро подхватили эту новость. Ты же отреагировала очень интересно, заявив, что, возможно, просто вы с Урошем кому-то мешаете в команде.

– Слушай, ну я бы не хотела кого-то обидеть, углубляться не буду. Изначально тогда я никак не отреагировала, а этот комментарий дала только спустя некоторое время, когда сложила два плюс два.

– Ну у тебя были какие-то претензии именно к Андриюку в этой ситуации?

– Да я вообще его не знаю, с ним не общалась, и в Корее я его не видела.

– Насколько я знаю, его там и не было тогда.

– Вот, так как тогда он может обо мне такое говорить? Наверно же, ему кто-то что-то сказал, а он это озвучил. Ну, сарафанное радио, а что мне ему говорить? У меня в этом плане своя логика. Если об этом сказали, значит, это было кому-то для чего-то нужно. Ему дали инфу, он её выдал . У него свои методы зарабатывания денег.

– С того момента что-то поменялось? Ты задумывалась о возвращении в команду?

– Не задумывалась.

– В конце сезона 2017/2018 из-за отказа ехать в Тюмень на заключительный этап Кубка мира тебя, по сути, лишили права побороться за топ-10 общего зачета. В итоге, соответственно, ты потеряла определенную сумму призовых и еще ряд плюшек, которые могли оказаться у тебя, при другом развитии сценария. Не было тогда какой-то обиды на высшие чины, что все так повернулось?

– Обиды как бы не было, но вот внутри царило такое чувство, что, мол, блин, вот не повезло мне тут. Просто не подфартило, ну почему Тюмень? Почему не два этапа в Осло? (Смеется). Обижаться в этой ситуации было глупо. Неприятно, конечно, что я выпала с той 10-ки, и многое потеряла. Даже лыжи в этом году были бы лучше, если бы я закончила год в топ-10.

– Твоя цитата после решения не лететь в Тюмень: «Наверное, это был мой последний сезон». Говоря эту фразу, ты была максимально расстроенной, и казалось, что даже немного растерянной. Какие мысли тогда были в твоей голове?

– На самом деле я даже не знаю, как я еще осталась (смеется). Ну, знаешь, я верю в судьбу. И я считаю, что золото в Поклюке было для меня таким себе бонусом, и я сказал себе, что вот, молодец, нашла в себе силы, несмотря ни на что, работала над собой – и вот результат. Я думаю, я уже и так все доказала, но почему-то ко мне так плохо относятся, что вот, мол, из-за Джимы одни проблемы.  Я вот просто чувствую, что я всем в команде мешаю. И я серьезно не понимаю, почему так. Единственное, был такой момент, что я вроде как себе чего-то не доказала, и вот после победы в Поклюке я сказала себе: «Да, Юля, ты можешь. Вот это твой результат».

– Ну, вот сейчас вновь много информации о том, что ты можешь пропустить следующий сезон, или вовсе завершить карьеру. Есть у тебя уже какая-то определенность в этом вопросе?

– Тут далеко не все зависит только от моего желания. Есть еще целый ряд факторов, которые влияют на это решение. Нужно посмотреть на состояние здоровья. Если я пойму, что мне нужно делать, то, наверное, попробую еще побегать.

– Если говорить о финансовой составляющей. Ты можешь сейчас заявить, что ты пропускаешь сезон, и вполне козырно прожить этот год без биатлона, практически ни в чем себе не отказывая?

– Не-а. Вообще, наверное, тут нужно начать с того, что я и так себе во многом отказываю. Я не считаю, что я много зарабатываю. Да, этого вполне достаточно для жизни, но пропустить год и жить козырно? Так не получится.

– Можешь сейчас назвать приблизительную сумму, которую ты заработала за этот сезон?

– Нет, даже приблизительно не буду говорить. Пускай остается та сумма, которую просчитывают некоторые наши журналисты, хотя это вообще неправда. Пусть живет их версия. Скажу честно, я была бы не против тех сумм, которые мне приписывают в интернете.

– Как ты вообще относишься к деньгам, легко ли их тратишь?

– Нет, вообще. Не могу их легко тратить, так как они очень тяжело зарабатываются.

– Если не брать во внимание квартиру, что стало твоей самой дорогой покупкой?

– Это было еще до Олимпиады, я тогда купила себе планшет. Это была моя самая дорогая покупка. Помню, этот Apple Mini купила последний, он тогда только на нашем рынке появился. Он служит мне по сегодняшний день.

– Тебе 28 лет. Есть какие-то мысли о будущем, семье, возможно, карьере вне биатлона?

– Вот ты сейчас в точности повторил вопрос, который мне задали на вчерашней встрече с болельщиками биатлона. Там вообще интересная история. Меня просто пригласили на чашечку чая, а получилось, что мы засиделись долго. В такой вот непринужденной атмосфере поговорили. Я думала, там будет пара человек, но, в итоге, людей было больше. Возвращаясь к твоему вопросу. Вот скажи, а ты задумываешься о семье и всех этих делах?

– Та ну, ты что, мне 21 год, и я еще тот раздолбай, я думаю, мне рано о таком говорить. Тут хоть бы универ закончить.

– Ну, если серьезно, то я как-то не хочу ничего планировать. Вот я что ни планирую, то оно не получается. Да и вообще такое тяжело планировать. Не зря же говорят, что мы предполагаем, а Бог располагает. Что-то в этом есть.

– Твоя личная жизнь всегда была под семью замками. Почему так – я понял. Но вот это твое кольцо на безымянном пальце правой руки многим не дает покоя. Оно для красоты, или все же обозначает что-то другое? Ведь многих интересует, занято ли сердце Юлии Джимы.

– Так оно у меня уже три года. Слушай, ну это же классно, когда многих что-то интересует (смеется). Пускай и это остается загадкой.

– Ну, ты уточни, занято ли твое сердечко, есть ли смысл у украинских мужчин как-то пробовать добиваться тебя?

– Это же все относительно, все меняется (смеется).

– Ох ты и юлишь, не подберешься.

– Ну а что мне говорить? Все же так и есть на самом деле.

– Ладно, пока опустим эту тему и ты для всех останешься девочкой-загадкой.

– Ну, раз ты так назвал меня, то пускай я и останусь загадкой (смеется).  Хотя, на самом деле, ничего загадочного нет.

– Ладно, поехали дальше. У нас уже на носу второй тур президентских выборов. Что скажешь?

– Жду, как и все.

– На дебаты на Олимпийском сходила бы?

– Я на дебаты? Разве что, если бы меня пригласили дебатировать, то пошла бы (смеется), а посмотреть – наверное, нет.

– Сама не задумывалась о том, чтобы после карьеры в биатлоне пойти в политику?

– Не-а. Для того, чтобы туда идти, нужно четко понимать, что и как ты хочешь поменять, и как это возможно сделать. К тому же, с моим характером, политик из меня никудышный. Наверное, это не мое дело вообще.

– Окей. Зеленский или Порошенко?

– Хм… спорт вне политики.

– Ну мы же сейчас с тобой не на лыжах бегаем

– Ну и что? Я же спортсменка.

– Давай тогда в конце ты оставишь какой-то месседж всем болельщикам. Может что-то накипело, или просто кому-то привет хочешь передать.

– Я на самом деле очень рада, что с каждым годом любителей биатлона все больше. Хотелось бы, чтоб ряды спортсменов в Украине также увеличивались. И те, кто так страстно нас критикует и учит, что и как нам делать, отдавали бы своих деток в спортивные школы, помогали им стать чемпионами, и, тем самым, популяризировать нашу страну в спортивном плане. Я понимаю, какое огромное количество людей смотрит биатлон. Я вот сейчас даже их делю на три категории – фанаты, болельщики и зрители. Зрители – просто смотрят и особо не вникают в эти дела, но знают такой вид спорта и наши имена, болельщики – переживают за результат и стараются всегда все узнать первыми, желаю вам здоровья и быть сдержаннее в высказываниях. Ну и фанаты – это те, кто в биатлоне очень давно, знают чуть ли не всех спортсменов в лицо, и они просто живут этим и верят в нас до последнего, переживают вместе с нами и всегда готовы поддержать. Низкий поклон вам и большое спасибо, что вы всегда с нами.

ИСТОЧНИК – ФБУ

RelatedPost

Be the first to comment

Leave a Reply

Your email address will not be published.